12 лун.
 
глава 1.

 В углу комнаты образовалась паутина. Под паутиной обои отслоились от стены, и уголочек свисал вниз, образовав пробоину в логове насекомого. Может быть, именно поэтому самого паука не было в логове…
 Я повернулся на бок, чтобы не думать о перспективе уборки в комнате, и разбудил свою нынешнюю пассию. 
 Меня обвила руками и ногами хорошая девушка Эллина, поцеловала в плечо. 
 Мы встали через час.
 Я начал одеваться. В квартире было тихо - значит батя ещё не вернулся с работы. 
  Мой батя - человечище матёрый, гигант мысли и секса, гроза холодильника и пивбаров. Нет такого пива, которое он не выпьет, нет такого блюда, которое он не съест, и нет такого дома, куда бы он принёс зарплату. Свой, короче, человек. 
 Элина томно посмотрела на мой антистриптиз и, наконец-то, встала с кровати и ушла в душ. 
 Она, что и говорить, отличная девушка, и как гёрлфренд, и как человек. И даже её неугомонное стремление сделать “как лучше” не в силах заставить меня на неё сердится. Хотя порой стоит. Вот сейчас, например, чего дразнится, разгуливая в костюме Евы? 
 Решив, что дразниться имеет полное право, я снял трубку телефона и набрал номер Святого.
-Аллё? - поинтересовался я.
-Саня? Хаюшки!
-Уярюшки! Привет. Как жисть? Удалась? Или снова похмелье?
-Ну... Ещё полчаса и я смогу нормально думать. А ты, смотрю, на институт забил?
-Есть такое. Но у меня есть уважительная причина!
-Дай догадаюсь... Эту причину зовут Элина! 
-Ты знал!
-Не правда, это – интуиция! Ну, что ты хочешь от меня сегодня?
-Ну я хочу узнать, что ты делаешь через три часа?
-Я?.. Не знаю. А зачем тебе?
-Скучно дома, а Элинка уедет, наверное, домой. 
-Ну тогда... Как уедет – заходи. С кефирчиком. У меня похмель...
-Ну... Эээ... Лечись. 
-Буду стараться!
-Клоун ты, Свят.
-Какой есть! Бывай.
Свят бросил трубку, а из душа вышла Элина. Уже одетая в мой халат. 
 В холодильнике папа благополучно не добрался до колбасы и кастрюли риса. Это и стало нашим завтраком. Элинка выпила только кофе, если то, что продают в виде коричневой муки, можно так назвать.
-Элин, тебе точно надо домой? 
-Стопудов. Меня мамик зашибёт за то, что я уже третий месяц до дома не доезжаю!
-Третий месяц, разве?
-Ага. 
-А почему?
-Не хочу – это раз. Не выходит – это два. Нет денег – это три. Не судьба – четыре. Всё, кажется.
-А почему сегодня решила уехать?
-Ну ведь надо хоть когда-нибудь! Так почему не сегодня?
-Блин...
-Вот! Так что не сможешь ты меня отговорить от этой авантюры! Понял?
-Понял...
-Ладно, Сашуль, не грусти. Я скоро вернусь, а ты пока в институт походишь. 
-Похожу... Только не задерживайся!
-Не буду!
Элина поставила чашку в раковину, накинула плащик, чмокнула меня на прощание и исчезла за дверью.
На самом деле Элина обитала не на другой планете, и даже не в другом городе, а в Зеленограде, но вот с доставкой себя в отчий дом у Элины регулярно возникали проблемы. То не судьба, то нет денег, то не выходит, то не хочет. Но сейчас возникло одно очень важное обстоятельство для скорейшего появления дома: близилась зима (месяца через три даже наступит), а тёплых вещей Элина в последний свой приезд на хауз не набрала. Для этого была уважительная причина: весна и +30 цельсиев.
Но вот я остался один в доме, и стал думать, хватит у меня денег и на кефирчик Святому, или только себе на пивасик.
 Денег оказалось достаточно для всех удовольствий этого утра, и вот, спустя полчаса, я шёл к Святому с тремя бутылками пива и упаковкой кефира. 
У Святого, что удивительно, никого не было дома. Т.е. совсем. Ни сестёр, ни друзей, только сам Святой, валялся на диване (на который снова залёг, открыв мне дверь).
-На! - я протянул ему пачку молочной дряни.
-Спасиб! Ты, кажись, мне снова спас жизнь. 
-Ага. Ну что, где все?
-Машик у родителей, Кэт в институте, Светик гуляет. Больше никого. А, да, скоро Арсен зайдёт. Ты его знаешь?
-Нет, не знаю. А что, должен?
-Да нет, не должен, но познакомитесь. Интересный чел, только с тараканами в голове. Всё ищет Большую Зелёную Летающую Тарелку и Маленьких Зелёных Ходячих Человечков.
-Малдер!
-Нет, всего лишь Арсен. Ты с ним только особо не спорь. Он человек не злой, но самолюбивый. Иногда на всякую бню обижается, а потом, чудак, ходит, будто его оскорбили смертельно, не забыв наплевать в душу. А так ничего...
-Да уж... Ничего. Какой-то маньяк с шизофренией получается по описанию. 
-А почему нет? Маньяк с шизофренией и есть. Но чел нормальный, говорю.
Зазвенел звонок, и Святой поплёлся открывать. На пороге стоял высокий и худой парень, с лицом, выражавшим неслабое презрение ко всему этому миру.
-А вот и он! - радостно объявил Святой.
-Ага, а вот и я. Привет!
-Здравь. Заходи. Принёс?
-Куда я денусь? У тебя есть кто?
-Корешок школьных времён. 
-А...
Парень зашёл в комнату, огляделся, и протянул мне руку.
-Арсен.
-Александр.
-Ну вот и славно. 
 Святой, лениво смотрел на это и бухал проклятый кефир из пакета.  
 Арсен, тем временем, достал из кармана рубахи дискетку и вручил Святому. Свят улыбнулся, сунул её в дисковод выключенного компа, и поинтересовался:
-Ну это всё хорошо, конечно, а какие планы дальше у нас?
-Дальше? Планы? - Арсен, кажется удивился, узнав, что дальше ему делать нечего.
-Хм! - многозначительно добавил я.
-Отлично, тогда едем со мной к Бэйсик. Ведь делать всё равно вам больше нечего... А мне приятно.
-А это куда?
-А это - сами увидите.

Глава 2

Ехать было далеко, в Бутово. До Янгеля, далее на автобусе. От моего дома почти два часа. 
Но, рано или поздно, добрались. Было действительно поздно, почти пять вечера - что-то дёрнуло Святого сесть на автобус, идущий совсем в другую сторону. А из этого замечательного места выбирались ещё час с лишним. 
Дверь открыла девушка, ростом в половину меня. 
-Привет, Бэйсик, встречай!
-Хай, Свят! Хай, ребята, вы проходите, потом познакомимся! Я ща немного занята... - с этими словами девушка направилась в район, предположительно, кухни, оставив дверь открытой.
-Убирается, наверно, - пожал плечами Святой и шагнул в квартиру.
Дома у Бэйсик было тесно, не смотря на то, что комнат было три. Везде валялись коробки с чем-то, отдалённо напоминающем радиодетали, плюс куча рюкзаков, свёрнутых спальников и другого походного инвентаря. Я, честно, удивился, не увидев палатки в комнатах.
-Привет, ребят, я – Бэйсик, в миру Нина. Располагайтесь. Раз вы со Святом, то, надо думать, вы свои. Я ща пожратенькин вам сделаю, - выпалила хозяйка заглянув на секунду в комнату.
 Сказав это, Бэйсик вновь исчезла, а Святой, широко размахнув руками, указал на пол. Садитесь, мол. Мы сели, Арсен разлёгся на разложенном спальнике. 
-Ну?
-Что?
-Ну, спрашиваю, зачем ты нас сюда тащил?
-Впишемся сегодня у неё. 
-Что сделаем? 
-Впишемся?
-Это как? - не понял я.
-Это значит, что мы останемся у Бэйсик на ночь. Впишемся, зависнем, затусим. Тебе какой глагол больше нравится?
-Так, ладно, а нафига?
-С людьми пообщаться. У неё ща кроме мужа ещё люди живут.
-Да? А мы не помешаем? И, вообще, что за люди?
-Ты их не знаешь...
Интонации Святого были такими, что оставалось только поверить, что хозяйка обрадуется и нам.
-Ну да, не знаю. А это хоть что за народ, откуда, может подготовишь к торжественной встречи с неизвестным?
-Да люди обычные. Ладно, пошли на кухню, а то Сем, кажись, заснул.
Арсен действительно, уже похрапывал, отвернувшись от нас. Умеют люди заспать мгновенно…
Мне показалось, что коридор стал ещё уже, за те пять минут, что мы сидели в комнате. 
Откуда, и зачем, в одной квартире может быть столько хлама?
Однако Святой чувствовал себя как дома, и на кухне сразу обнял Бэйсик за талию.
-Ну что, Бэсь, как оно?
-Оно шавелится и молчит! Ладно, кого притащил? 
При этом Нина ловко упорхнула из объятий Святого.
-Друзей. Это Саня, мой ещё школьный друг и собутыльник. Там Арсен. Он мальца задремал, но он человек хороший, тебе будет с ним интересно. Он тоже, на этих аномалиях и прочей фигистике повёрнут.
-О!
-Ого-го!
-Свят, каких ты людей водишь! Где ты их только находишь, а?
-Легко нахожу! Кстати, Сашка у нас, в общем, так, не при делах.
-Да ты что? Ну это у него не надолго.
-Именно. Только ты им займись.
-Некогда мне. 
Нина поставила сковородку с пельменями на стол, и бросила три вилки. Сама села на стоявшую рядом стиралку, и продолжила:
-Сам знаешь. 
-Ах, да! А меня что, не зовёшь?
-Ну как я без тебя, Свят? Я ж тебя с прошлого века знаю! Будешь гостем, ибо свидетелей отменили.
-Кхм, - попытался я напомнить о себе.
-О! Точно! Саша, ты тоже приглашаешься ко мне на свадьбу. Приходи, давай. Через неделю.
-К тебе? Да неудобно...
-Дурь! Удобно! Или меня испугался?
-Нет...
-Ну и ладушки! О, тихо!
Звонил домофон, и Нина бросилась открывать. Через пару минут в квартиру вошли парень и девушка, кивнули нам и ушли в свободную комнату.
-Это кто? - проявил интерес Святой.
-Корвин и Аннэта. Это толкинисты, ты не обращай внимания. 
-Ого! Толки! И давно они тут у тебя водятся?
-Да ты не нервничай, это правильные толки. Они не дивные.
Я понял, что ничего не понимаю в их разговоре, и тихо стал кушать пельмени. Пельмени, кстати, получились вкусные, прожаренные, сочные внутри. В качестве запивки был чай, вчерашней, кажись, заварки, но от этого не менее своевременный. Я подумал, что мне, пока, нравится на вписках. Хотя, наверное, надо досидеть до ночи.
За час в квартиру (“Не квартиру, а флэт” - учил меня Святой), явились ещё люди. Знакомились так:
-Даня, - говорил невысокий молодой человек в косухе, хлопая меня по плечу.
-Саня, - хлопая в ответ.
-Паразит, - тощий паренёк лет шестнадцати.
-Саня.
-Ну будь! - хлопает по плечу и двигает на кухню.
-Фея, - девушка лет двадцати, шире меня раза в три.
-Саня.
-Прикольно.
И тоже на кухню.
-Фёдоров, - высокий человек непонятного возраста.
-Саня.
-Угу.
-Лиля, - девушка, очень худая и высокая.
-Саня.
-Будем знакомы.
-Софья, - невысокая девушка, по внешности, похоже, Зонтенберг, и, наверняка, Софья Моисеевна. Тёмные кудрявые волосы, рельефная фигура и очки с линзами в мою руку толщиной.
-Саня.
Последним пришёл муж Бэйсик, ближе к десяти, с едой и выпивкой.
Всё. Пришельцы кончились, и началась вписка.
В одиннадцать хозяева вырубили музыку, которую весь вечер издавал центр ("ВИА "Падающие Новостройки", Германия" - поведал мне Святой), и достали гитары. Гитар оказалось аж три, но играть стали только на двух.
Играли, правда, Софья и Бэйсик, причём играли вполне неплохо. Не дотягивая, конечно, до чего-то приличного, но и дворовых бардов сильно опережая. Песни пели, в основном, грустные, лиричные, и, судя по всему, свои, запомнилось такое:

Ты хочешь придумать сказку
О чём-нибудь очень милом -
О чистой любви, к примеру,
О будущем, о былом...

Попробуй примерить маску.
Но разве найдёшь в ней силы
Вернуть себе каплю веры
В победу добра над злом?

На горе дворец стоит.
В том дворце царица
В ясный полдень родила
Чудного ребёнка.

А за речкой лес шумит.
В том лесу волчица
Поздней ночью принесла
Серого волчонка.

Пока, вроде, всё понятно -
Кто добрый, а кто - не очень.
Два мира - светлый и тёмный,
Две данности, два пути.

Но дальше - белые пятна.
Быть может, алмаз не прочен
И уголок - не укромный.
Решай же, куда пойти.

Царь с дитятею играл
И ласкал царицу.
(Час за часом пролетал,
День сменялся ночкой).

На охоту поскакал
И убил волчицу.
Так волчонок серый стал
Волком-одиночкой.

Сюжет не такой уж странный.
Но как ты закончишь сказку?
А впрочем, твой выбор сделан.
И сделан уже давно.

Ты сам - одинокий странник.
И это будет подсказкой,
Ведь жизнь - не простое дело.
А в общем-то - всё равно:

Нет ни речки, ни горы,
Ни дворца, ни леса.
Волчий вой твоей души
Мир не замечает.

Всё закрыла до поры
Плотная завеса.
Сказку новую сложи -
Может полегчает. *

Полпятого, я, довольный, пьяный, усталый и счастливый от всего этого, отбивая приставания Лили, зарылся в спальник в большой комнате. Очень жалея, что нет Элины, и спать одному прохладно и непривычно, но совесть не позволяет поступить по другому. 

-Люди? Вы где?
-Мы тут. Заткнись, Сань, и спи. Время только два часа... 
-Сикока???
-Заткнись... Я болею.
-Я тоже. Я, вообще, универ прогулял...
-Не впервой.
-Пить есть?
-На кухне.
-Не дойду.
-Твои проблемы.
-Японбог!
Во рту, сто процентов, нассали кошки, но нассали давно, т.к. вкус дряни какой-то остался, но было сухо, аки в Сахаре. Я валялся в спальнике, если верить своей памяти, но не смог это определить визуально: было очень темно, не смотря на заявление Святого, что уже два.
-Темно...
-Глаза открой! И вали отсюда, я сплю.
-О!
Глаза открывать я не рискнул, но начал вставать. Наощупь выбрался из комнаты, и только тут рискнул оглядеться. Поставил в мозгу заметку, что вписки хороши только с вечера, а утро на них надо отменить...
В кухне никого не было, я налил кружку воды из чайника, выпил, налил снова. Бог мой, звездец жизни! Какого хрена... меня сюда... блин, несло... нафиг... 
По всему выходило, что теперь цель моей жизни - убить Святого за такие поездочки. Жестоко, с особым цинизмом, в извращённой форме. Да...
Я, ещё решил, что домой я пока не поеду. Нет сил...

*использована песня Lin'ы "Песня о добре и зле"

Глава 3

Спустя неделю Элина вывела меня под руки из квартиры Бэйсик. Ей помогал Святой, а я, истощённый алкоголем, недоеданием и недосыпанием, тихо похрапывал на подвесе этих добрых людей. Батя меня не хотел узнавать и пускать в дом почти минуту, но потом позволил Элине меня помыть и накормить. 
Всё это она мне рассказала уже вечером, и долго спрашивала, нафиг я оставался. Я, чувствуя, что жизнь возвращается в меня, задавал этот вопрос себе. Я лёг на диван, и стал вспоминать, что мы делали на вписке.
Первые два дня я помнил хорошо. Третий и четвёртый с трудом. Потом - провал. 
За эти дни я успел разговориться с Арсеном и Бэйсик по поводу паранормальных явлений и всего, что с этим связано. Арсен, как и предсказывалось, оказался параноиком и шизофреником, в отличие от практичной Бэйсик. Однако мы неплохо сдружились, и мило проводили время. Святой, кстати, утверждал, что съехал на пятый день. Он клялся, что пытался меня забрать, но я гордо отказался, сославшись на то, что сегодня мы будем обсуждать теорию кого-то, с невыговариваемой фамилией.
Как, и что там Арсен - я побоялся спросить.
Ещё что было? Выяснились следующие вещи, причём одновременно: квартира Бэйсик, да и сама Бэйсик, особой любовью соседей не пользовались, Бэйсик интересуется паранормальными явлениями не просто так. 
Это отношение распространялось и на её гостей. Именно, нас тоже тихо ненавидели. Например, когда я пошёл выносить мусор на второй день вписки, то случилась такая сцена: на лестнице курили два мужичка с обликом начинающих бандитов и девушка довольно тусклого вида. Тут я выпадаю из квартиры, на двери которой Бэйсик мелом вывела: 

Я-то буду за Стиксом не в первый раз - 
Я знаю, что стану там 
Железной собакою дальних трасс - 
Бездомным Грейхаундом.

Выпадаю небритый, в мятой одежде. В трешпакете звон бутылок. Я сбрасываю трешак в мусоропровод, а девушка, явно считавшая себя самой умной (и морда какая мерзкая - обычно такие мордовыражения у домохозяек, которые всю жизнь просидели дома, готовя щи, но уверены, что лучше всех всё знают), так говорит, нарочито громко, чтоб я услышал:
-О! Новый идиот у нашей наркуши. Вон, уже прибирает за неё!
-Ага! У этой шалавы каждую неделю новый! - поддакнул один из парней и сплюнул на пол.
Я напрягся.
-Да. Убивал бы таких на...й! - добавил второй.
-Эй, нарик, ты чё вылупился?
-Да он уже совсем обколотый, даже не говорит ничего. Нарк, к тебе обращаюсь!
Лязгнула дверь, и я обернулся. Из двери квартиры выглянула Бэйсик. Похоже, она хотела что-то мне сказать, но застала последние слова курящих.
-Так, что тут у нас? - делано удивилась Бэйсик. Вышла и подошла к нам.
-Дима, тебя уже из дурки выпустили? 
-Д-д-да. В-в-выпустили. 
-Понравилось?
Парень отрицательно мотнул головой, а Бэйсик ухмыльнулась. 
-Чудак ты, Дима. Прости, я "м" не выговариваю. Не смей больше гостей моих трогать, въехал? Или за Толей хочешь вдогонку?
-Да что ты? Мы просто спросили, откуда парень!
-На понял, а? Я ж не глухая. Так, эта вешалка твоя?
-Где?
-Баба, что курит, твоя? - Бэйсик шагнула вплотную к курильщику Диме, и уставилась снизу вверх. Парень был явно в ужасе.
-Н-н-нет!
-Ну и славненько...
Бэйсик зло глянула на девушку и что-то прошипела ей, потом, не взглянув даже на второго курильщика, показала свой крохотный кулачок совсем бледному Диме.
-Пошли, Сань, я обед сделала.
Едва я вошёл в квартиру, как услышал с площадки женский вопль. Я задержался и посмотрел в глазок. Начавшая свару гражданка лежала на полу, из ноги торчала кость а пол заливала кровь. Курильщики суетились вокруг неё.
Так я узнал причину интереса Бэйсик к паранормальному...
Момент, когда я стал звать Нину по прозвищу, т.е. Бэйсик, я не заметил. Как не заметил момента, когда всё это перешло в запой... 
Неожиданно для себя я вспомнил, что у Бэйсик завтра (или не завтра? а когда?), свадьба! 
-Эля... Звони Святому, - выдал я максимально бодрым писком.
-Зачем? Чтоб он тебя снова увёз куда-то?
-Да. На свадьбу Бэйсик...
-Ну уж нет! Ты из дома три дня не выйдешь! Я постараюсь! Понял?
-Тебя сложно не понять...
-Вот и умничка. Спи теперь. Как проснёшься - позови меня. Я тебе поесть сделаю...
Спалось очень плохо, снились какие-то хмельные кошмары, которые обычно и снятся в таких случаях. Там фигурировали и Бэйсик, и Эля, и Святой в обнимку с высокой рыжей девицей. Было много беготни, суматохи, криков и, естественно, мало смысла. Однако сон потихоньку выровнялся, вошёл в какую-то осмысленную колею. Я со Святым сидели на обновлённых Патриарших, смотрели на памятник Булгакову и спорили, похож он на Рональда Макдональда, или нет. Однако скоро приехала милиция, и человек, похожий на кого-то знакомого, увёл гулявшего рядом Рональда М. с собой. Святой, сидевший уже без девицы, развёл руками, и предложил ехать домой, но не к себе, а куда-нибудь ещё. Я поддержал идею, и в этот момент мимо меня пробежали: Корвин, с фиолетовой кошкой на руках, полосатая кошка следом, а за ними, не успевая, летела мигающая неоновая стрелочка, как в мультиках бывает. Корвин посмотрел очень печально, вздохнул, и прибавил ходу. 
-Откуда он так?
-А кто его знает?..
-Может, к Нине поедем?
-Можно. 
В этот момент вернулся Корвин, но уже без кошек и стрелки, а в косухе и, почему-то, в семейных трусах.
-Не стоит туда сейчас ехать, и вообще... 
Он замолчал.
И я проснулся. Рядом, на разложенном диване, в одежде, дремала Элина. Я не стал её будить.

Глава 4

Арсен сидел в центре комнаты, выглядя при этом центром окружающего хаоса. Вокруг него носились две девушки с пылесосом и трэшпакетом, но от их стараний не становилось чище, ибо для этого нужен был как минимум трактор. Я не рискнул снимать ботинки, и прошёл так. Пожал руку Арсену, и чуть было не угодил под пылесос. Девушки, перекрикивая шум шайтан-машины орали друг-другу, что делать, а Арсен тихо сидел, с совершенно забитым и напуганным видом. Видеть такого Арсена было странно, но очень забавно. 
Девушки, меж тем, закончили пылесосить, и выключили свой аппарат. Через пять секунд тишины возобновился спор, а Арсен, сплюнув, поднялся.
-Ну как, Сань, добрался?
-Угадай.
-Хе-хе. Ладно, пошли пиво пить на кухню. У меня немножко “Невки” осталось.
-Пошли.
Кухня сияла чистотой, чему, наверное, немало помогал замок в двери на кухню. Мера, как объяснил Арсен, ужасная, но необходимая. Зато вписчиков меньше в холодильник лезет… 
Арсен разлил напиток по кружалям (одна кружаль – одна бутылка), и, стукнув по моей, приступил.
-Сем, кто это у тебя? 
-А… Это очень милые девушки, хорошие лапушки и просто усипусики.
-Чего?
-Это Машенька Литвина и Катенька Дорошева, совершенно милые создания с одним недостатком: слишком сильными звуковыми системами. Они меня сегодня уже третий час пытают. Прикинь, с утра решили затеять уборку, и вот… Можно я их съем?
-Чего?
-Того. Ты что, Сань, заладил всё «чего» да «чего»? 
-Так… В универе, кажись, траблы.
-Опа! А ты появляться пробовал?
-Ну… Было дело...
-И что?
-Ничего.
-Да ну тебя, не грузись. Выпей.
Выпили. 
-Как там Эля?
-Эля сейчас никто не знает где, и когда вернётся - аналогично. То, что она считается моей девушкой - не является поводом устанавливать за ней тотальный контроль и выяснять, что она делает. Или нет?
-А чёрт его знает. Может и стоит. 
-Слушай, Арсен, а ты когда меня со своей герлой познакомишь? 
-Как только познакомлюсь с ней. Знаешь, Сань, то, что вокруг меня крутится куча лиц женской национальности не повод считать, что у меня имеется подруга. Может я фрилавер!
-Это что значит?
-Это значит, что встретились, потрахались, разбежались. И НИКАКИХ обязательств. Только я не фрилавер…
-А…
-Вот так, ладно, хватит мыслью по древу растекаться…
-Не мыслью, а мысью. Правильно так.
-Почему это?
-Потому, Сем, что как ты себе представляешь процесс растекания мыслью?
-Ну, наверное, это значит, что вот мысль цепляется за разные ветки, куда-то в сторону уходит, ну, в общем, словоблудие и стихоложество. А что такое мысь? Ей как растекаются?
-Мысь – это белка на старорусском, и растекаться по древу ей самое святое занятие, т.е. именно носиться по древу и заниматься стихоблудием и словоложеством. Вот так. Кстати, что значит слово нелицеприятный, по твоему?
-Неприятный, нехороший…
-Ага. Щаз!!! Это значит независимый!!! Проще говоря не от какого лица ничего не принявший на лапу, считай так. Блин, дурдом…
-Да уж… Не знал. А что ещё интересного?
-Да всё, вроде, что вспомнилось. Лучше покорми меня, и девушек, тоже, а то они, бедные, как рабы вкалывают.
-Пусть. Им не лишне, а то как за попу схватишь – один жир.
-Арсен, как не стыдно!
-Да ладно! Правда ведь! Ну, ладно, не совсем правда. И вообще, чё пристал? 
-Есть дай, изувер!
-Пельмени?
-Давай. 
-Тока жареные. Будем?
-Ещё как будем!
На самом деле сколько людей знаю, все жарят по-разному. Бэйсик жарит с чувством, на медленном огне, в луже растительного масла, раз в три минуты их переворачивая, а вот Арсен жарит их на кусочке сливочного, на среднем огне, и переворачивает только раз за весь процесс. Но на выходе продукт получается одинаковый: обжаренные кусочки мяса в тесте, этакие пирожочки, офигенно вкусные и вредные для организма. Если добавить к ним пива – вред становится необратимым, а блюдо – ещё вкусней. Проклятая дуалистичность мироздания! 
Однако это всё лирика, а Арсен, тем временем, шаманил за древней газовой плитой не имеющей названия, видимо не менявшейся со времён постройки дома. И вот камлания Сема, точнее их аромат, выманил из комнаты добровольных уборщиц. 
-Опа! Еда!
-Хопа! Девочки, знакомьтесь, это Саша. Саша, это Катенька, – указывая рукой на среднего роста деву, более ничем не примечательную, - а это Машенька, – жест на светловолосую гражданочку среднего размера фигуры и самого старшего школьного возраста.
-Очнпрятно.
-Привет.
Закончив взаимное обнюхивание с гостем, девушки сели за стол, Арсен поставил сковородку перед нами, выдал вилки и кетчуп (пошло, как это пошло, пельмени с кетчупом!) и начал рассказывать о свадьбе Бэйсик.
На свадьбе было бурно, весело, пьяно, и, по сочному выражению Сема, “вообще”. Он похвастался, что подарил молодым привезённый откуда-то из Казахстана артефакт, очень красивую древнюю безделушку. Сем показал фотографии, и было на них следующие: улыбающаяся Бэйсик в косухе рассматривает амулет, довольно объёмный. На серебристой пластине полушарие, а вокруг него, с разной степенью выпуклости находятся ещё десять, в хаотичном беспорядке разбросанные по диску. На другой фотке подарок перевернут, и оказывается, что там тоже полушарие, и Бэйсик разглядывает что-то на его поверхности. 
Мне очень понравилась эта фенечка, и я залюбовался, глядя на фоты, почти прослушав Арсена, но не забывая кушать пельмени. 
-Арсен, а что это вообще такое?
-А черт его знает. Мне мужик, который это продал, сказал, что это представление какого-то восточного народа, истреблённого Ордой, о мироустройстве. Что вот, мол, в центре это Земля, полусфера, лежащая на тверди мира, вокруг неё крутится её десять лун, а большая полусфера - это часть мировой тверди, луна Солнца, которое находится далеко за пределами нашего мира.
-А что за десять лун?
-Это, похоже, исковерканные годами знания об астрономии, почерпнутые от арабов. О планетах и прочем. Я не знаю, но вещичка понравилась. И я купил.
-И сколько отдал?
-Для такой вещи не слишком много. Таких штуковин хватает... Ну чуть больше тысячи.
-Всего?
-Долларов.
-Ого-гошеньки!
-А ты думал! Знаешь, давай рванём к Бэйсик, и ты сам посмотришь.
-Да не вопрос, только ты меня там не оставляй, а?
-Не буду. Девушки, едем?

Глава 5

Из окон вырывался огонь, а столпотворение внизу доказывало: не глюк. Только вот окна, которые исторгали огонь и дым – окна в квартире Бэйсик. Арсен крякнул, и попытался рвануть в подъезд. Я побежал за ним. Лифты не работали, а на площадке третьего этажа нас остановил дяденька пожарный и затребовал назваться кто мы, из какой квартиры и вообще, чё это мы тут.
-Мы к подруге! – выдохнул Арсен.
-К какой ещё подруге, в какую квартиру?
-В 51!
-Боюсь, не попадёте…
Арсен побледнел, но, таки, спросил:
-Там пожар? 
-Ага.
-А есть кто внутри?
-Не знаем. Команда ушла семь минут назад, пока не связались.
В эту секунду дом тряхонуло, и из большого окна на лестнице вылетело стекло. Маленькое, подребезжав, вылетать не решилось.
-Это что?
-Похоже перекрытия… Или ещё что-нибудь. Вызову ментов, пусть народ эвакуируют. Вдруг дом завалится? А вы ступайте на улицу, нечего тут… Эй, кто там хоть живёт?
-Подруга наша со своим мужем.
-Много ей?
-Немного за двадцать. На днях поженились…
-Ладно, надейтесь на лучшее, вроде никого в окне не заметили…
-Ага.
Мы спустились вниз, и отошли от дома на приличное расстояние.
Арсен закурил, страшно удивив меня, протянул мне пачку (!), и стал смотреть на пожар. Я тоже закурил, вернул ему сигареты и поднял голову. 
Полыхало ярко, от души, с чёрным дымом. Но вот огонь стал отступать, перестал вырываться из окна, оставив это занятие дыму, запряталсявнутрь дома, и, наконец, перестал показываться вообще. Только чёрный дым. 
Внизу пожарные создали мёртвую зону, отогнав зрителей метров на сорок, если не больше, от дома, и вниз полетели разные обгорелые вещи. 
Всё это длилось не более получаса.
Подъехала (наконец!) скорая, и трое врачей ушли в подъезд. Арсен, попросив нас остаться на месте, отправился к оцеплению. Поговорил с кем-то из пожарных, потом ещё с кем-то, похоже с более высоким чином, и зашагал к подъезду. 
Я стоял с девушками посреди близлежащей детской площадки, и смотрел на остатки дымовых эффектов, что ещё били периодически из окна.
Девушки явно не веселились, и, пусть и чувствовали моё волнение и настрой, его не понимали – кто для них Бэйсик? Хотя, с другой стороны, кто для меня?
Подъехали две иномарки, и из одной вылетел уже не молодой человек, бегом бросившись в подъезд. За ним, из другой машины, побежал качёк с бритым затылком и бычьей шеей. 
Через десять минут, когда я попросил девушек двинуть домой (что они и сделали, надув губки и изображая смертельную обиду на меня), из подъезда вышли: пожарный, три врача, немолодой человек, Арсен, бычок и ещё один пожарный. Немолодой человек и Арсен разговаривали, и, осмотревшись, направились ко мне, одиноко седевшему на скамейке. Качок сел в машину, а врачи стали что-то доставать из своей кареты.
В немолодом человеке, когда он подошёл ближе, я узнал когда-то сверхпопулярного, а сейчас подзабытого публикой певца Николая Узьмичёва. Арсен ему что-то говорил, а Узьмичёв согласно кивал. 
Они подошли, и сели на лавку рядом со мной. 
-Саша – представился я.
-Коля – представился Узьмичёв.
-Ну? – немного затянутое молчание Арсена играло на нервах.
-Два трупа. Скорее всего Нина и Сергей. Причины ещё не ясны. Будет следствие. По причине пожара, цитирую: "установить следы возможного ограбления не возможно". Бла-бла-бла…
-Бог ты мой!
-Да какое там… Коля, ты как, куда сейчас?
Узьмичёв отмолчался. Посмотрел снова на окна, где уже не было даже дыма, только чёрный контур гари и копоти, опустил глаза к земле и только тогда ответил:
-Она всегда была не как все. Далеко-далеко… Поеду к жене. Нет, лучше к Нининой маме. Расскажу… Спасибо ребят.
-Коля! Ты это, держись. Я тебе позвоню на сотовый…
-Не надо, я сам в морг съезжу и всё устрою. Езжайте тоже домой. Здесь уже делать нечего… Ни мне, ни, тем более, вам. Прощайте.
Узьмичёв встал, постоял с десяток секунд, глядя под ноги, и наискосок, по газону, направился к машинам.
Арсен проводил его взглядом и посмотрел на меня.
-Ну?
-Домой поехали.
-И всё, что хочешь сказать?
-Ну не знаю. А что ты хочешь сказать?
-Да вот. Нас в квартиру не пустили, сказали, что завтра будет осмотр и освидетельствование всего этого. А пока, говорят, что следов взлома нет – и всё.
-И ты завтра суда едешь?
-Да. 

Арсена я смог найти спустя три дня. Я застал его по телефону дома, в ужасном настроении, за общением с водкой. Примчавшись к нему домой (снова забив на универ!), Арсена я обнаружил ещё вменяемым, но уже близким к тотальному нажрачу. Уложив его спать я достал с полки книжку, и стал читать. Попалась какая-то лажа, но вставать и менять книжку было лень, поэтому стал дочитывать. Книжка рассказывала о каких-то традициях исландской магии и мистических практик, а на полях было полно заметок и знаков вопроса. Некоторые абзацы были просто перечёркнуты, а напротив некоторых стояли восклицательные знаки. Я не заметил, как сам уснул.

Проснулся уже затемно. Арсен маялся головой на диване, а я от ломоты в спине сидя в кресле. Принеся из холодильника вечного пива я поставил баночку себе и дал Арсену. Потом в ход пошло умывание и полбанки рассола от грибов. Арсен начал принимать человеческий вид. Спустя час он смог говорить.

Глава 6

Арсен поведал следующие невесёлые новости: в огне нашли два тела, обгоревшие до полной невозможности узнавания, а Узьмичёв не стал тратиться на ДНК идентификацию, и прочие методы, типа по пломбам или ещё как. Да и зачем? Одно тело мужское, одно женское. По росту совпадают с Бэйсик и её мужем. Обнаружить, пропало ли что, не смогли по причине выгорания площади квартиры. Дело о поджоге не возбуждали, списав всё на короткое замыкание. Простая, как мычание, история. 

Спустя месяц я поругался с Элиной. Не помню, чем всё началось, но закончилось хлопаньем дверью. 
Такие дела ввели меня в чёткий фарватер отчисления из универа – я пропустил уже почти два месяца занятий, бухая, блуждая по подвалам и чердакам старых домов, разгребая завалы бумаг Арсена, с данными о каких-то странных явлениях. Зато появились деньги: Арсен платил за помощь здорово, честно, всегда долларами. В месяц выходило не меньше пяти сотен, если появлялся три – четыре раза в неделю. Да и не работал я с Арсеном, а исследовал. Повидали мы много интересного, и я умудрился поверить в призраков и некое подобие магии, которую сам Арсен называл «психоникой». 
-Может псионика? – спросил я, впервые услышав это слово.
-Психоника! – ответил Арсен, и не стал объяснять причину такого названия.

Но… Настал день явится в универ. По дороге я раздумывал, что делать. Забрать документы спокойно, или нагло лезть на сдачу сессии. У первого варианта был неоспоримый плюс: невероятное количество живых нервных клеток. У второго тоже был плюс: а вдруг прорвусь? До первого зачёта ещё неделя, и выучить за такой срок можно кучу всего ненужного в жизни, но необходимого на зачёте. Лекции – списать, формулы – заучить, кто берёт деньги – тем заплатить. Я выбрал второе.
В универе кипела жизнь. Народ бегал по этажам, с матом, криками радости и негодования, явно пытаясь сдать несданное и получить допуски. Какого было моё удивление, когда обнаружилось, что на стенде должников в деканате моей фамилии не было. 
Я отправился искать старосту, когда она сама выскочила на меня из-за угла, и упала мне на руки.
-Ах, молодой человек, спасите меня! – картинно раскинув руки девушка закатила глаза и вздохнула. 
Я поставил её на ноги и спросил первое, что пришло в голову:
-От кого?
-Фи, какой вы неромантичный, молодой человек… - тут видно, она меня признала – Санька, ты? Ты чё тут делаешь? Чё с тобой?
-Учусь, вроде. А что со мной?
Со мной действительно было немного «что». Я сбрил начисто волосы, и ходил в косухе и чёрной жилетке на чёрную рубаху. Узнать меня было сложно, но, оказывается, можно.
В этот момент вышли из-за того же угла два моих сокурсника. Они меня явно не узнали, и завели разговор с Машей-старостой. 
-Ну ладно, не слабо. Что ты хочешь, государыня-рыбка?
-Привет, Вить, Коль, – я протянул ребяткам руку, и они, явно не узнавая облатателя этой руки, пожали её. 
-Не узнали?
-Неа.
-Это ж я, Сашка.
-Ну н***я! Ты чего с собой сделал?
-Да, с чего это ты? – поддакнула Маша.
-Долго рассказывать. Слушай, Машенька, ты мне нужна. На пару слов.
-На пару? Ну ладно, на пару можно, а то, знаешь, я боюсь страшных рокеров. 
-Ой, ну кто б говорил! Сама байкерша, и брат у тебя байкер, и друзья у тебя байкеры, и…
-Ладно, разоблачил. Что хочешь?
-Меня ещё не отчислили?
-Нет, ещё не отчислили. Самое смешное, что тебе историю даже автоматом влепили. 
-А допущен к экзе?
-Удивительное рядом. Допущен.
-Слушай, какие ты мне лекции можешь дать?
-Ты решил учиться? Не верю глазам своим.
-Ну бывает и со мной. 
-Ох Сашка… Ладно, у меня в сумке, в аудитории лежат эконом, инфа, и матан. Остальное не ко мне. 
-Ну спасибо! У нас сегодня, кста, что за лекции?
-Политка и история. Яви себя, а! Так давно тебя не видели!
-Ага, всю группу распугать. Спасибо.
-Ну не дуйся, ты очень милый и славный. Хочешь, я тебя в щёчку поцелую?
-Хочу. Целуй.
Маша подпрыгнула и поцеловала меня в щёчку. Я ухмыльнулся про себя и пошёл за ней в аудиторию.

Матан, политку, философию и физру я не сдал. Обидно очень было за физру, которую не сдал, явившись с дикого похмелья и не уложившись в какие-то важные секунды. Я стоял, размышляя, нафиг экономисту физра, когда зазвенел мой новенький сотовый. 
-Ну что? Сдал? Мы тебя ругали все, как могли.
-Плохо ругали. Не сдал.
-Ну что ты так?
-Да всё… Пойду документы забрать… Отпрыгался. 
-Ну-ну. Слухай, а ты в Питер, часом, не хошь? Просто так, отдохнуть от трудов праведных?
-Хочу! 
-Тогда дуй на вокзал. Через час у касс. Ес?
-Оф кос.

Через час с небольшим у меня на руках был билет на полку номер 12.

Глава 7.	

В Питере до этого я не был. Да честно и не тянуло особенно: старый дождливый город, с опавшей штукатуркой домов и грустными каналами – это не яркая Москва, с её радугой кольцевых и диким ритмом, который добивал до окраин и заставлял куда-то спешить. 
Но поезд нёс меня именно туда, унося из холодной Москвы дальше на север. В купе, на которое мы разумно потратились, было тихо. Я лежал на верхней полке, на соседней дремал Арсен, а внизу посапывали две девушки, которые просто случайно попали с нами в одно купе. Девушки были в меру страшными, так что Арсен и я не стали проявлять себя рыцарями, и спокойно завалились спать пораньше. 
За окном спичками мелькали фонари, и, очень редко, плохо освещённые станции. Я лёг на живот, и стал смотреть в окно. Тёмный лес, временами разрываемый полями, а может и наоборот, поля прерываемые лесом, оставались позади. Арсен уже храпел на своей полке, и я не боялся глупых вопросов на тему «чё я делаю». Взял плеер, зарядил наушники, поставил диск с каким-то домописным сборником и продолжил смотреть в окно. 

Я ехал на верхней полке, сопел, грустил об ушедшем счастье.
Практически не держали меня не ноги, не тормоза.

Я вздрогнул от точности попадания песни в моё нынешнее состояние, и стал развивать логику событий в голове. Но в голове была каша. 

…эту смесь из иллюзии снов и были…

За окном показалась платформа станции Бологое, и прямо за окном застыл фонарь. В его свете метались снежинки, то выстраиваясь в сложные узоры, то падая вертикально, то, благодаря игре ветра и светотени, взмывали в небо с земли. 

Я верю – ищущий, да обрящет.
Не просто верю, я знаю наверняка.
Возьми мой адрес, пиши мне чаще, 
Смешная девочка с маяка.

Снег снова рванулся вверх, и, показалось, на секунду, что фонарь стал этим самым маяком, а в конусе света – его белое основание, которое держит огонёк на своей вершине. Интересно, а где тот маяк, и что за девочка, о которой поёт неизвестный мне певец? 

…а вслед, набирая скорость, взлетает ястреб из Амазара.
Я сделал свою работу, дальше он справится без меня.

Амазар. Какое-то странное, нездешнее, название - интересно, где это? 
Поезд тронулся, оставляя мой полусонный маяк на перроне спящего Бологого, а я всё ещё размышлял, где тот самый Амазарский маяк, и чем так дорога неизвестному барду смешная девочка оттуда. Та, незаметно для себя, я уснул.

В городе Питере, как и на всём протяжении пути от Малых Вишер до него, шёл дождь. Мелкий-мелкий, он ночью сменил Бологойский снег, и занял всю видимую мне из окна область. Мерзкий северный рассвет пытался пробить тучи, но это у него не получалось. Зима на севере – что может быть печальней? Несколько раз показались пустые перроны станций, и какие-то заброшенные механизмы.
Я поднялся на полке, натянул рубашку и брюки, спрыгнул вниз, и там уже заправился. Одна из наших соседок ещё спала, а вторая, видимо, проснувшись от моих действий, открыла глаза. Я тихо, полушёпотом, поприветствовал её «добрым утром», и схватив зубную щётку и полотенце выскользнул в коридор. 
Через час с небольшим мы были в Питере. Дождь так и не закончился.

Арсен не стал брать машину, а двинул сразу в метро. Закупив карточки себе и мне на кучу поездок, Арсен, явно знающий Питер наизусть, потащил меня за собой. 
-Арсен, а мы куда? 
-Как куда? К друзьям! Или ты имеешь желание повиснуть в гостинице?
-А удобно вот так, к друзьям? 
-Конечно! Они нам только рады будут!!! Вдобавок – самый центр! Васильевский! 
-А… Васильевский... Ладно... 
Питерское метро показалось мне очень бестолковым, и первое, что резануло слух, так это то, что следующую станцию в поезде объявили не как везде, перед отходом от предыдущей станции, а перед прибытием на неё. Я посмотрел на Арсена дурным взглядом поставленного в тупик. Он только ухмыльнулся – привыкай, мол, меня тоже бесит. А ещё на Василеостровской оооочень длинный эскалатор и станция некрасивая… 
Через некоторое время мы вошли в подъезд (в парадную, поправил Арсен), поднялись на второй этаж и стали звонить в дверь.

Глава 8.

Двери открыл парень лет двадцати пяти, с густой бородой и длинными волосами. Судя по лицу парень сильно страдал от головной боли, и был нам не слишком рад. Оглядев Арсена с ног до головы, затем меня, затем подъезд, он отошёл от двери и прохрипел: 
-Проходьте. 
Мы прошли. Парень, не пожимая рук и не представляясь, ушёл в глубину квартиры. Арсен пожал плечами, и стал снимать ботинки и куртку. Я последовал его примеру. В квартире царил полумрак, и лампочка, висящая на высоте метров четырёх (вот потолки! Умели строить!) не спасала. 
-Арсен, ты меня куда привёл? 
-Это хата моих хороших друзей. Суперчудо народ. Не дрейфь.
-Ну-ну. Это кто был?
-Это хозяин квартиры - Миша. Тут должна ещё обитать его сестрёнка и, наверное, гёрлфренд Мишкина. Я тут давно не был… 
-И всё?
-Тебе мало? Ладно, пошли Мишку найдём…
Квартира была солидно захламлена, и больше напоминала музей. На одной стене висел старый и ржавый тандем, рядом валялись части чугунной кровати, а чуть дальше, не менее чугунный на вид, утюг. Из глубины квартиры слышалась тихая музыка, но кто и что пел было непонятно, а где-то рядом слышалось ворчание. Арсен пошёл на звук ворчания.
Потолок кухни была ниже коридорного, но всё равно довольно высок. Огромное окно было зашторено, а в холодильнике рылся открывший нам двери парень. Он что-то говорил себе под нос, и отчаянно звенел банками и тарелками. Похоже, нужного ему продукта в холодильнике не было, и человек злился. Я сел на табуретку, Арсен на соседнюю, и мы стали следить за действиями чела. Хозяин квартиры, наконец, похоже, нашёл что-то нужное, издал звук «хмх», и извлёк банку с огурцами. Поставил её на стол, взял вилку, полкругляка хлеба и сел напротив нас.
-Ну? – изрёк хозяин.
-Привет, Миша. Ты нам не рад?
-Неа! 
-Почему?
-Я болею. Да ё, похмел у меня!
-Ну и что? Мы у тебя впишемся?
-Легко. Живите хоть весь год. Слушайте, ребят, я вас уважаю, но свалите в гостевую, мне жутко хреново. А? 
-Не вопрос. Двинули, Сань, нас здесь любят, но не сейчас.
-Я уж понял…
Парень посмотрел на меня мутным глазом, и принялся за огурцы. 

Уже днём, пока мы с Арсеном ходили в магазин за едой и выпивкой, произошёл такой разговор:
-Сань, я тебе рассказал последние новости?
-А какие из новостей - последние?
-Про Бэйсик.
-Нет! Что там нового?
-Дело такое: Коля, папа Бэйсик, не оставил дело в покое. Выяснилась одна интересная штука.
-Какая?
-Сосед Нины, Дима, пропал без вести. Против него заведено дело.
-Вот те на!
 На этом разговор прервался - настало время актуальных дел, типа покупки пива.

К вечеру в доме появилось ещё три человека: невероятно высокая, шумная и рыжая девчонка, её полная противоположность – маленькая, худая и спокойная, и некая девушка почти без особых примет, но с очень красивыми, пепельного цвета волосами. Знакомство показало, что рыжая – это сестра хозяина квартиры, и звать её Ксения, а для своих – Ксю. Девушка с пепельными волосами представилась Людмилой, для своих Эш, а маленькая оказалась, как и предсказывал Арсен, подругой Мишки, и звали её Юля. Ксю весь вечер кружилась вокруг всех нас, производя много шума, Арсен подбивал клинья к Эш, а Мишка с Юлей просто пошли спать. К десяти вечера вечеринка стала затухать, и тут Ксю предложила:
- Московские, вы сильно устали?
- Нееет… - лениво ответил Арсен, отвлечённый от Эш, и, посему, не слишком довольный. 
- Может, пойдем, погуляем по ночному городу?
- А оно надо?
- А вам что, так спать охота? Потусим в кабаках, пошарахаемся просто так! 
- Сань, у тебя есть такое желание? 
- Я не против. Город посмотрю.
- Город смотреть надо днём и летом! Ладно, Эш, ты как, пойдёшь с ними? 
- Конечно! 
- Враги! Ладно, я с вами.
- Уррра!
- Дурак ты Сань, лучше б поспали. 
- Да ладно, Сем, не развалимся!
- Ну-ну…
Спустя минут сорок мы гордо шли по Невскому, разглядывая витрины, и находя, что город выглядит довольно облезлым и разбитым, даже в ночное время. 
Арсен уже успел охмурить Эш, и шёл с ней в обнимку, а я и Ксю шагали чуть впереди. Я молчал, а Ксю всё рассказывала что-то, наверное, очень интересное. Я, иногда, заглядывался на какие-нибудь действительно интересные здания, иногда удивлялся узости центрального проспекта города, иногда натыкался на прохожих, но больше думал о бедной Бэйсик, про которую так некстати напомнил мне днём Арсен. 
Тут Ксю что-то снова пришло в голову, она свернула направо, и повела нас по какой-то улочке в сторону от Невского. Эш и Арсен этого не заметили, а я, таки, внимание обратил. 
- Мы это куда?
- Что?
- Куда теперь, спрашиваю, идём?
- А! Да мы ща до Обводного добежим, там у одного чела на пару часиков повиснем, а потом обратно дойдём. 
- А гопы местные? Не стрёмно?
- Да кто нас тронет! А если и тронут – то Арсен разберётся. 
Я посмотрел на Арсена, и засомневался в его способности разобраться с гопами, но решил, что стоит поискать приключений на пятую точку. А вдруг?
- Ладно. А к кому идём?
- Увидишь. Добрейший души чел, Хоббитом зовут! 
- Толкинист?
- Ага!
- Не люблю я эту публику…
- А почему?
- А вот так. Не люблю я – не сложилось! 
- А, брось! Нормальный чел.
В таком тихом диалоге мы шагали ещё минут 20, пока не вышли, как объяснила Ксю, куда надо. 
Ксю перешла мостик, и мы пошли по берегу замёрзшего канала. Справа возвышалось нечто огромное и краснокирпичное.
- Что это? – спросил я, указывая на чудовищную стену.
- Это фабрика резиновых изделий «Треугольник» - гордость советской промышленности.
- Не похожа она на гордость…
- Так не российской, а советской! Нужно было лет двадцать назад ею гордиться – сейчас уже поздно.
Впереди показались три фигуры. Одна фигура, большая и толстая, что-то выговаривала другой, невысокой и худой, а чуть поодаль плелась третья. Маленькая фигурка пыталась оправдываться. Что-то в этом голосе показалось знакомым. Когда фигуры вошли в свет фонаря я увидел, что какой-то толстый очкарик отчитывает Корвина, а за ними идёт неизвестная мне, но очень сонная девушка. 
- Кор – ты дятел! Ты урод, мутант, имбицил, негодяй и далее по списку!
- Зато я не пью!
- А кто мешает! Тебя утопить надо в канале! Хотя нет, он замёрз. Тогда в Неве! Нет, идти далеко! Я тебя лучше под трамвай кину!
- Он уже не ходит!
- Что? Ну ты и хам!
Мы почти поравнялись со спорщиками, и я сказал:
- Хай, Корвин!
- Что? О! Санька! Ты чё тут делаешь? 
- А ты? 
- Я вот, гуляю! Кир, прикинь, кого мы встретили?!
- Ты, млин, постоянно кого-то встречаешь. Пошли, поздно уже. Вон, Фишка спит на ходу. Да Фишьь?
- Угу… - раздалось со стороны действительно сонной девушки. 
- Пошли! Завтра пообщаемся. 
- Ну блин, давай покурим, постоим, хоть! Это ж друзья из Москвы. 
- Хрен с тобой, стой. Пошли, Фиша. 
Толстый и девчонка ушли, а Корвин остался. Он действительно закурил, и снова спросил:
- Каким ветром?
- Попутным. Это кто такой? Чё за хам?
- А! Это Скороход! Человек-гора! 
- Вижу, что гора. И он что, вечно такой? 
- Вечно, хотя на самом деле даже мухи не обидит!
- Во псих!
- Да хрен с ним! Ты где живёшь? 
- На Васе. У друзей!
- Вах! Хотя уже нет, не вах, мы послезавтра уезжаем, а гостиница оплачена. Ладно, а вы куда щас? 
- К другу одному, он тут рядом живёт. 
- Ну тогда салют! Пойду я, а то гостиницу закроют!
- Ну и те салют! Давай!
Мы пожали руки, и я поспешил догнать слегка убежавшую вперёд компанию.
Тесен мир…

 Глава 9.

Ксю вела нас мимо заброшенного вокзала с какой-то гордостью, непонятно за что. Ленин, указывавший на улочку, убегавшую в сторону Невского, казалось, был с Ксю заодно, ибо тоже стоял гордо и несгибаемо, как и положено лицу эпохи. Пусть и канувшей в Лету, но эпохи. А за спиной вождя разрушался старый вокзал: он уже потерял стёкла и начал сбрасывать крышу, но старался держаться молодцом. 
За вокзалом мы встретили обшарпанную, покрытую лесами церковь с колокольней, и странное здание из кирпича. Дальше, видимо, должны были начаться гаражи, но Ксю нас вела именно туда.
- Ксю, приём! Ты не в курсе, в эту колокольню пролезть реально? - раздался сзади голос Арсена.
- Не в курсе, но это очень легко выяснить у человека, к которому мы сейчас идём.
- Думаю, что нас оттуда погонят в шею. Ты знаешь, сколько время?
- Около двенадцати, я думаю… Может чуть больше.
- Ну почти… Почти час. 
- А завтра воскресенье! Они там не спят ещё.
- Кто они? 
- Хоббит и его брательник. 
- А родители у них там есть?
- Ну... Иногда бывают…
- Ох, Ксю, ну ты блин…
Арсен, кажется, готовился оседлать конька, но не удалось: мы остановились перед двухэтажным строением, похожем на дом.
- Тут что, живут?
- Ну!
- И нам туда надо войти?
- Точно! – с этим словом на устах Ксю смело вошла внутрь. Там залаяла собака, но сразу успокоилась. 
Я вошёл следом, после Арсен и Эш. Лестница, старая и стёртая годами и ногами, поднималась на второй и вела выше. У двери квартиры стояла псина дворовой породы, и тыркаясь мордой в ногу Ксю радостно виляла хвостом. На секунду пёс отвёл морду от ноги нашего Сусанина, втянул воздух, и снова уткнулся в ногу. Ксю позвонила в дверь, и мы застыли в тишине. Я, например, ожидал услышать мат и проклятия, но сказалось, видно, то, что мы в культурной столице, и услышали только стандартного «ктотама». 
- Стас, это я.
- Нет, Стас – это я. А кто там?
- Старая шутка! Открывай. Это Ксю с друзьями.
Зазвенели ключи в замке и цепочки на двери, и на площадку вышел среднего роста парень с неопрятным подобием бороды и длинными волосами. Он странно посмотрел на нас, кивнул Эш, задержал взгляд на моей лысине, и посмотрел на Ксю:
- Ну? Сколько времени, в курсе?
- А ты уже спал?
- Нет, но сам факт возмущает. И, да, прости, вписки нет. У нас с тех пор, как Скороход и Корвин с его тогдашней герлой тусили вписок вообще нет. Мать в шоке в полном от такого общества была.
- Ты что, их знаешь? – не выдержал я. Парень только махнул рукой в ответ, мол, за каждым есть грехи…
- Да не, нам просто потусить хочется, - вмешалась Ксю, - может гитару в зубы и на чердак?
- Эх! Ладно, ждите! Вы выпить взяли?
- Нет, но щас сбегаем. 
- Идите пока наверх, а я Антона пошлю в магаз. Денег только дайте.
Мы скинули по полсотни, и через пару минут из дверей вышел сам Хоббит Стас с гитарой, за ним, как мы поняли, его брат. Брат бегом рванул вниз, а мы стали подниматься по лестнице на чердак.
Чердак оказался большим и не самым приятным помещением: пол скрипел, балки потолка скрипели и покачивали паутиной, а из слухового окна явно поддувало. 
- Споём? – поинтересовался хозяин.
- Давай! 
Пока ребятки обсуждали вопрос что петь, вернулся младший с трофеями (два портвейна и баклажка пива) взял гитару, и заиграл сам.

Я, поверь, не мистик вообще.
Но сегодня, прямо у порога,
Чёрный кот в сиреневом плаще 
Мне с усмешкой перешёл дорогу.

Перешёл и сел невдалеке...
А потом --Бог весть, кому в угоду,
Старый ворон в красном колпаке
Молча угадал мои невзгоды.

Угадал, но не предупредил.
Впрочем, всё и так вполне понятно...
Зимний дождь обоих превратил
В тёмные расплывчатые пятна.

Зимний дождь, нам снова по пути.
Мы с тобой не можем разминуться...
Очень жаль, что некуда пойти.
Хорошо, что есть, куда вернуться.

Пока он играл Арсен стал докапываться до Стаса по прозвищу Хоббит на тему колокольни. Стас отпирался недолго (т.к. ему самому была интересна данная тема, и он засыпал нас подробностями), и быстро рассказал, что церковь на реставрации, там полно рабочих и прочего народа, всё интересное там уже разобрали и делать там, по большому счёту, нефига. Арсен поник головой и, похоже, обиделся на весь белый свет, а реставраторов лично посчитал своими классовыми врагами. 

Глава 10

Через некоторое время Арсену пробило на подвиги, и ему захотелось вылезти на крышу домика, посомтреть на окружающий хаос. Я подвязался с ним. Крыша дома обледенела, и как мы влезли на конёк – объяснить сложно, а ссылатья на помощь Ятитя и Пииипа (древних богов, могоящюих тем, кто их регулярно поминает) занятие для нищих умом и духом. Через минуту путь повторил Стас, но к нам не полез, а сел у слухового оконца. 
-Ребят, вы потише. Вот то здание, где окна горят – ментовка. Ага?
-А мы и так тише воды! Принеси нам бутылку счастья, сделай доброе дело, а? - ответил я.
-Не вопрос, - кивнул Стас и скрылся в оконце.
Что-то лязгнуло железом у ментовки, и я лениво повернул голову. Из двери вышли трое, и встали под окнами. Один закурил. Потом второй. Третий повернулся к нам боком, и я чуть не упал с крыши.
-Арсен! Смотри туда! Как думаешь – трупы ходят?
-Куда смотреть? Трупы не ходят – только в бас... Таааак!
Арсен, а за ним и я, съехали по крыше, едва не сбив Стаса, вылезавшего в окно. Не говоря лишних слов запихнули его обратно на чердак, а сами рванули бегом вниз. Я, опередив Арсена, первым оказаля у двери, и слегка замешкался, снимая с дужек висячий замок. Арсен уже недовольно пыхтел рядом, когда я его, наконец, сбросил, и мы рванули на улицу. Этаж-этаж-дверь-улица-поворот. У дверей ментовки уже никого не было, а на набережную удалялась спина в тёмном “дутике”. Арсену не хватило ума, а может, и терпения, промолчать, и он заорал: “Стоять, мля!”. “Дутик”, не оглядываясь, побежал вперёд. 
Я тоже побежал. Рядом несся Арсен, уже молча, лишь громко сопя на особо занесённых снегом местах. “Дутик” свернул за церковь, и помчался по набережной в сторону от вокзалов, к "Горьковской". Мы бежали, всёж, чуть быстрее, и минуты через две этой дурной скачки наступила развязка. Я был уже на расстоянии вытянутой руки от гиперактивного псевдотрупа, как он, неожиданно, заложил вираж и помчался через дорогу. 
Откуда там, среди поганой питерсокй ночи, в не самом оживлённом месте города, возник тот треклятый “AUDI”, понятно, никто нам не расскажет. Но парень, чуть поскользнувшись на ледяной коруе бордюра, упал прямо на решётку радиатора. Его подбросило, протащило по крыше, и скинуло нам под ноги. Арсен сидел уже на коленях, а я рассматривал ободраное лицо парня. Теперь до превращения Серёги, бывшего мужа Бэйсик в настоящий труп, оставалось уже совсем немного времени... 

***

-Ну что скажешь, Сань, как тебе это всё понравилось? 
-Не скажу, что слишком сильно. Может, Холмс, вы мне объясните, что было на самом деле?
Я и Арсен стояли в зале Московского вокзала и ждали наш паравоз. Три дня менты пытали и пинали оставшихся в живых участников скачки по набережной. Меня два раза просили и один раз очень сильно и больно, рассказать всё сразу. Ничего нового я, конечно, не вспомнил. Потом было опознание, прилёт Узьмичёва, молчащий Арсен, билеты домой. Арсен начал разговор сам. 
-Он мне сказал кое-что.
-И?
-Цитата: я не убивал.
-А кто?
-Ну есть у меня версия. Не слишком стройная, но лучше ничего в голову не идёт. Интересуешься?
-Рассказывай!
-Значит так... Серёга был должен кучу бабок какому-то крутому, у которого он брал деньги на своё дело. Крутой начал требовать денег немедленно, а тут у свадьба и прочее. Про деньги я знаю точно, мне Серёга по пьяни проболтался, а вот дальше сказка. Слушаешь меня?
-Ага.
-Тогда так: Бэйсик в который раз посралась со своим соседушкой.
-Димой, да?
-А! Имел удовольствие быть лично знакомым? Во-оот. Она его, зачем-то, позвала к себе. Что там стряслось выяснять поздно, да и негде, некому, незачем, но, похоже, оба отправились на вечную охоту. Тут домой явился Серёга. Видит картину: труп любимой жены. Действительно любимой, не скалься,а картину завершает труп всеобожаемого соседушки... Что делать? Сосед, по комплекции, вроде, соответствует Серёге. В квартире много хлама. Вот наш герой извлекает семейные сбережания и кучку необходимых мелочей. Кста, цени!
Арсен достал из запазухи руку, и показал тот самый амулет, что я видел только на фотках.
-Это?..
-Ага. У него в кармане был. Слушай дальше, - с этими ловами Арсен отдал мне амулет с лунами.
-После подпалил квартиру, и скрылся. Куда деваться? Вроде надо отдать деньги? Но он теперь труп! Кому и что отдавать?Похоже, поехав крышей от смерти Нины (других причин предложить не могу), он рвёт когти из Москвы, и обосновывается в Питере. Денег должно хватать: Бэйсик не бедствовала никогда. Папа там... Ну ты понял. Во-оот он и снял себе привокзальный клоповник, и стал мотаться к ментам делать документы на левую морду. Похоже растратил кучу денег, но нашёл что нужно было. А тут его, случайно, подчёркиваю, увидели мы.
-А что он от нас рванул так?
-Рефлекс живого мертвеца. Что ещё можно сказать? Ну что, вопросы? 
-Да нет... Хотя стоп, а что Дима, сосед? С чего ты его присобачил к этому делу?
-Ну, как я говорил, это только моя версия. А потом, ведь его так и не нашли. Да и кто там ещё мог быть?
-Ну у тебя и фантазия! 
-Объясни лучше моего.
-Куда мне! Жалко их. На, держи, – я протянул амулет.
-Оставь на память себе. Неудобно, если он у меня снова окажется. 
-Быть суеверным не к добру.
-Что?
-Ничего, - я поднял свою сумку. – Пошли, наш поезд объявили.
Арсен тоже схватил свою сумку. 
Голос снова повторил, что поезд подан.